Красные линии Мэри Миллер. Автор: Валерия Исмиева

От автора:

Чудесная молодая художница и графический дизайнер Мэри Миллер сделала два варианта обложки для моей статьи о её выставке. Даже не знаю, на которой из двух я больше похожа на Кали. Мне понравились оба. Вот такой художник был бы для моей книги в самый раз. Забавно, что писала я о ней статью совершенно не думая о таком вот возможном продолжении. Глядя на своё фотоизображение (год назад это чудесное фото сделала Лена Семёнова), пожалела, что книжку мне уже слабали. Но ничего, впереди ещё одна, вот это фото точно пойдёт туда. На фото ниже Вавилон персонифицировался в этакое скрывающее лицо киберчудище с весьма узнаваемым когтистым перстом. Меня не испугал, а привёл, так сказать, в боевую готовность. Во всяком случае, секира при мне) и я с Безликим на "ты". Статью можно посмотреть тут


Источник: https://www.proza.ru/2018/06/11/1127


В поисках подлинности невещественного

Выставка «Вавилон Contextus» (живопись & дизайн)

Придя на выставку Мэри Миллер, взорвавшую белые лофтовые стены  галереи «Промграфика», я неожиданно узнала, что пришла на встречу с Рене Декартом. Не только потому, что его знаковое утверждение: «Уединение (читай: одиночество!) нужно искать в больших городах» выглядит точным эпиграфом к выставке. Затягивающая и будоражащая, агрессивная и ускользающая, в круговом ритме рондо, экспозиция хорошо выстроена для того, чтобы оставить зрителя под перекрестным обстрелом вопросов о месте человека: равно в семантическом поле и в физическом мире. Плакаты и живопись Миллер – чем не подтверждение тотального смещения человека в пространство интроверсии и восприятия мира через призму самопостижения – как единственно возможного акта познания. И далее, вплоть до полной инверсии объекта и субъекта: человек на этих плакатах и картинах сделался одним из контекстов того Города Столпотворения, который сам же и воздвиг. Вавилон, самый первый мегаполис, давно обжился в информационном пространстве как маркер угрожающего мегаурбанизма, функционирующего (живущего ли?) по своим, ещё никем не постигнутым законам. Эсхатологический дискурс во все эпохи едва ли обходился без этого древнего символа. В названии выставки «Вавилон Contextus» оба слова в именительном падеже: каждое понятие по отдельности.  Чтобы между, как в двух направленных друг на друга зеркалах – множился голографический мир фантомов. Один из них – двумерный «человек контекста».  Узнаёшь проекцию самого себя, зритель? Или – ты уже и есть эта самая проекция? Осталась горстка слов – речений великих и/или знаменитых: цитаты на плакатах.  Кажется, они и есть единственно реальное. Неравноценное по  смыслу, но уравненное по одному качеству:  живое. Ибо – язык живёт своими носителями и строителями текстов.  Вавилон же – вопреки. Кристаллические сине-чёрные киберпространства футуристического Вавилона на плакатах фрактальны и принимают любые положения, перегруппировываясь, как летучий город-остров в фантастическом фильме «Тёмный мир». Но здесь нагромождения стали, стекла и глубоких теней рассекают красные линии. Как следы от ударов лезвия: мяса нет, но остаются  красные метки. Чья кровь? Живых существ? да нет: человек – молчаливая тень, чёрный силуэт… Он зависает над призмами небоскрёбов, выпадает в безвоздушное параллельное пространство: Вавилон его выдавливает из себя, как излишек.  Там, вовне, и думай, сколько хочешь, что город – твоё гнездо. На самом деле ты для него, скорее всего, сон, и жизнь твоя – тенедвижение, как и  твоя иллюзия обладания кем-то живым: под руками окажется вешалка с обвисшим платьем, а сам ты – непрошеный жест из-за кулис… В окружении агрессивных пятен и жёстких, даже в своей кривизне, линий, вспомнились рассуждения из книги В. Паперного «Fack context» о философии метра современной архитектуры Рэма Колхаса. Тот бесконечно  расширил понятие архитектурного контекста способностью превращать в него  любой культурный жест или событие, вплоть до  спектакля или высказывания. А здесь всё ровно наоборот: сплошь архитектура отрицания иных контекстов, кроме Вавилонского. И – более того: инверсивность тотальна, а потому естествен вопрос: где же находится вот эта «реальность», в которой человекопиксель превращается в жест? «Вавилон Contextus» - это изолированность всех контекстов и разобщённость творца и форм, порождённых мыслящим субъектом. Декарт со своим cogito ergo sum начинает и… вытесняется внутри себя. Остаются красные линии – их сигналы просачиваются в вакуум Вавилона из параллельного мира и даже порой обтекают голову и плечи, как латекс.  Праздничный красный переполняет пространство плаката со словами О. Шпенглера «Город – это дух» совсем в духе торжествующего постмодерна. Остаётся вспомнить, что многие первобытные народы полагали душу в крови – и парадигма изящно замкнётся. Если вы, глядя на представленные молодой художницей работы, будете искать ответ, а не  симулякр ли и мем сообща генерируют вот это пространство с виртуализованным человеком, ставшим пикселем,  вам разве что останется зацепиться за живопись Мэри. Ибо там представлена выхолощенная и почти мистично изображённая  архитектурная среда, напоминающая метафизические пейзажи Де Кирико. Человек не здесь, сообщает своими рефлексами и своим колоритом эта живопись. Но… там ли, откуда ты сейчас смотришь и где сомневаешься в себе самом? Кажется, всё, что нам остаётся –сделать усилие и вспомнить, что знак сам по себе не может порождать смыслы, но лишь мемы. И станут ли высказывания великих  и знаменитых, начертанные на плакатах, мемами, определять тебе,  выпавший из созерцания, зритель. Вавилон всё превращает в свой Contextus, но красный, знак жизни или знак запрета – это вторжение в матрицу и напоминание: беги из человейника в человека.  И… fack context.

© Copyright 2015—2020 
ARTOO. Мэри Миллер | Художник | Дизайнер
  • Белый Facebook Icon
  • Белый Instagram Иконка
  • Белый Vkontakte Иконка

Москва, Санкт-Петербург, Россия

логотип новая версия-02.png
логотип белый.png